Самовар мать отдала Петруше при всех, за три дня до Покрова, и Стеша поняла это раньше, чем услышала: он стоял на лавке у двери, начищенный толчёным кирпичом, с чистой тряпицей под краном, как вещь, которую уже собрали в дорогу. — Дом — Петруше с Ульяшей, — сказала мать, не поднимая головы от теста. — Корову им. И самовар им. Стеша месила рядом вторую квашню. Руки у неё были в муке по локоть, и она не стала их вытирать. — Самовар ты мне сулила, — сказала она. — Когда я за Лаптева шла. — Сулила, — согласилась мать...