– Людмила, нам надо поговорить серьёзно. Антонина Фёдоровна поставила чашку на блюдце так, что фарфор звякнул на всю кухню. Золотые серьги качнулись – тяжёлые, старые, она носила их каждый день и называла фамильными. Хотя Николай как-то обмолвился, что мать купила их на рынке в девяносто восьмом. Я промолчала. Знала, что будет дальше. Выучила наизусть. – Дом надо переоформить, – сказала свекровь. – На Колю. Пока не поздно. Мы сидели на её кухне в Калуге – каждые две недели приезжали с Николаем на выходные, двести километров в одну сторону...

— Мам, ещё раз спрашиваю: зачем ты открыла дверь незнакомым людям? Лариса прижимала телефон к уху плечом и одновременно пыталась вытащить из багажника два пакета с продуктами. Один из пакетов зацепился ручкой за пластиковый крючок, банка горошка покатилась по асфальту. — Они не незнакомые, — обиженно ответила мать. — Из газовой службы. У них форма была. — Какая форма? — Синяя. — Мам, у половины города синие куртки. Документы они показали? На том конце повисла пауза. — Что ты ко мне пристала? Проверили плиту и ушли...