– Людмила, нам надо поговорить серьёзно. Антонина Фёдоровна поставила чашку на блюдце так, что фарфор звякнул на всю кухню. Золотые серьги качнулись – тяжёлые, старые, она носила их каждый день и называла фамильными. Хотя Николай как-то обмолвился, что мать купила их на рынке в девяносто восьмом. Я промолчала. Знала, что будет дальше. Выучила наизусть. – Дом надо переоформить, – сказала свекровь. – На Колю. Пока не поздно. Мы сидели на её кухне в Калуге – каждые две недели приезжали с Николаем на выходные, двести километров в одну сторону...

Марина двенадцать лет вкладывала в эту дачу всё: деньги, силы, выходные. А потом позвонил нотариус и сообщил, что дом давно принадлежит золовке. История о том, как одна бумага может перечеркнуть годы. Марина узнала об этом в четверг. Обычный четверг, середина июня, на работе кондиционер сломался, и она сидела у открытого окна, обмахиваясь папкой с квартальным отчётом. Телефон зазвонил с незнакомого номера. Она чуть не сбросила. Потом всё-таки ответила. - Марина Сергеевна Воронова? - Да, слушаю. - Вас беспокоят из нотариальной конторы Филимонова...