Температура наконец опустилась до нормы. Горло перестало напоминать раскаленное олово. Нос, хоть и с упреком, но дышит. Работоспособность вернулась, а вместе с ней — иллюзия полного выздоровления. И тут на сцену выходит он. Кашель. Он подло караулит утренний шаг из теплой квартиры на морозную улицу Щербинки, усиливается при попытке провести важный звонок по работе, взрывается очередью после искреннего смеха и с особым садизмом просыпается ровно в тот момент, когда голова касается подушки. Проходит неделя...