Позвонили из школы в 15:40: у Маши вши. Пока ехала забирать, уже знала, что проверю всех. Проверила. У всех троих. К семи вечера три головы были обработаны и вычесаны, легли спать как обычно, в 21:30. Утром пошли в школу и в сад. Рассказываю по порядку: чем обработала, сколько вычёсывала каждую голову и что сделала с постелью, чтобы через неделю не начать всё заново. Сначала я, конечно, села на пол в коридоре. Не от ужаса. От того, что вечер и так был расписан по минутам: у Артёма продлёнка, Лёву купать, ужин, а тут вот это...

Валентина Андреевна никогда не кричала без причины. По крайней мере, сама она так считала. Она могла зайти на кухню, увидеть оставленную в раковине чашку и сказать: — Вот поэтому я и не люблю, когда в доме живут посторонние люди. И если Катя отвечала: — Я через пять минут помою, Свекровь поднимала брови: — Я разве сказала, что ты должна немедленно бежать? После этого она могла взять чашку, поставить её на край стола и уйти. Но чашка уже переставала быть чашкой. Она становилась доказательством того, что Катя неряха, неблагодарная и вообще не умеет вести хозяйство...