Утренний лес был полон запахов и звуков. Отец и дочь, двигаясь почти бесшумно, обогнули знакомое болотце и подошли к большой раскидистой ели. В густой хвое слабо хрустнуло. Девушка уловила движение лапника: — Сверху! Карл уже падал в сторону, разворачиваясь и вскидывая автомат. По веткам хлестнула короткая очередь. Мимо! С высоты обрушилась тяжёлая туша, подминая под себя. Он успел перехватить калашников и теперь лежал на спине, упираясь цевьём в изуродованное лицо дикого. Тот подвывал и остервенело давил, пытаясь достать зубами до горячей вены, вздувшейся на шее Карла...

Галина Петровна стояла у трюмо и держала в руках флакон, в котором утром было почти на треть больше, чем сейчас. Она смотрела на это с тем особым ощущением, которое возникает, когда понимаешь, что разговор неизбежен, и оттягивать его дальше уже просто глупо. — Вить, ну сколько можно? Я понимаю, она твоя сестра, но мои духи это не общий шампунь в ванной. Виктор Иванович сидел в кресле с газетой и не сразу поднял голову. — Галя, ну что ты сразу. Может, она просто понюхать хотела. — Понюхать, Витя, не пшикают на запястья и за уши...