Тайга не прощает самонадеянности, а старые геологоразведочные штольни — это раны в теле горы, которые никогда не заживают. Когда напарник-фотограф пропадает без вести ради редкого кадра, а припасы уничтожены ледяным ливнем, остается лишь один путь — по узкому карнизу, туда, где не поют птицы и где на камнях стынет свежая кровь. Тайга не прощает ошибок, но хуже всего она наказывает за иллюзии. Когда я вытряхнул из прохудившегося котелка плесневелую, смердящую сыростью крупу, то понял: если я не найду Федьку сегодня, мы оба останемся здесь навсегда...