— Знаешь что? Если тебе так не нравится — можем развестись. Голос Дмитрия прозвучал не как выстрел, а как тяжелый, мокрый ком грязи, шлепнувшийся на чистый кухонный кафель. Он произнес это с расстановкой, делая паузу перед последним словом, словно давая мне время осознать всю глубину своей жертвы, всю трагичность момента. Он стоял посреди кухни, опираясь бедром о стол, и в его позе читалась вся гамма мужского разочарования: от непонимания женской черствости до готовности принять удар судьбы ради принципов...