Вера услышала поворот ключа в замке. Звук был привычный — металл скрежетнул, упёрся, провернулся вхолостую. Старый ключ больше не подходил. Вера стояла в прихожей и считала секунды до первого стука. Стук раздался через восемь секунд. Не кулаком — костяшками пальцев, аккуратно, настойчиво, с ритмом, который невозможно спутать ни с чьим другим. Так стучала только Нина Сергеевна. Так она входила в чужую жизнь — уверенно, без приглашения, с пакетом в руках и убеждённостью, что ей рады. Вера подошла к двери и накинула цепочку...

— Там пусто, милая. Зато в доме твоём враг спит на твоей подушке. Марина вздрогнула и резко обернулась. Голос прозвучал так близко, словно говорившая стояла у неё за спиной, хотя минутой раньше на остановке никого не было — только она сама, пакет с апельсинами из супермаркета да папка с результатами УЗИ, которую она прижимала к груди. Старуха стояла в двух шагах. Древняя, сгорбленная, в чёрном платке, завязанном под подбородком старушечьим узлом. В руке — сучковатая клюка. На ногах — растоптанные ботинки, не по сезону лёгкие...