Когда формальная часть доклада была закончена, Кораблёв поднялся со стула – медленно, вальяжно, с видом человека, который никуда не торопится и привык, чтобы окружающие подстраивались под его ритм. Он одёрнул китель, поправил фуражку, которую до этого небрежно бросил на стол Рубцовой, и, бросив короткое «Ну, веди, показывай своё хозяйство», направился к двери. Гренадёрша последовала за ним, стараясь держаться на полшага позади, как того требовал устав. В коридоре их уже ждал Соболев – он должен был сопровождать проверяющего при осмотре хирургического корпуса...

После окончания учебки, нас перевели в войска. По сроку службы я по-прежнему оставался торчком. На плечи солдатиков, прослуживших полгода, возлагалось даже больше ответственности, чем на только что призванных. В этом была своя логика – отслужившие полгода уже много чего знали. По причине, изложенной в рассказе «Дезертир. Полная версия», после своего «отпуска» я не мог позволить себе обратиться в санчасть, а ноги между тем гнили, гнили… Штаны напрочь присыхали к ноге, снять их не было никакой возможности...