Ей 71, и она помнит, как Брежнев плакал по телевизору: что это было на самом деле Надежде Петровне 71 год. У нее уже слегка дрожат руки, когда она наливает крутой кипяток в фарфоровую чашку, но память работает с пугающей, кинематографической четкостью. Она не профессиональный историк и не политолог, всю сознательную жизнь проработала инженером-технологом на оборонном заводе. Но когда разговор заходит о конце 1970-х, ее взгляд стекленеет, и она мысленно переносится в май 1975 года. «Мы сидели втроем на тесной кухне хрущевки, — рассказывает она, глядя в окно на серую панельную многоэтажку...