В шесть сорок утра коридор Нижегородского областного онкологического центра пах спиртом и вчерашним кофе, а я мерил время по тому, как лампа под потолком мигала через каждые сорок секунд. Этот мелкий электрический сбой никто так и не исправил с тех пор, как меня положили сюда за два дня до операции на последние обследования. И я, как всегда в минуты тревоги, начал считать всё подряд: квадраты потолочной плитки, капли в системе, шаги медсестры, то входившей, то выходившей. Сверяясь с моим браслетом, я повторял про себя: «Тимофей Алексеевич Соколов, 44 года»...

Чужие кроссовки стояли на коврике у двери. Большие, сорок пятого размера, с налипшей серой грязью. Там, где Марина одиннадцать лет ставила свои туфли. Рядом лежала женская куртка, незнакомая, с чужим запахом духов. Марина медленно опустила сумку с выписными бумагами на пол. В прихожей пахло табаком и жареным луком. Из-за двери её комнаты доносилась музыка. Она вернулась из больницы на день раньше срока. Двенадцать дней после операции дались тяжело. Всю дорогу в такси она думала только об одном. Лечь на свою кровать...