Вы думаете, ведьму, занимающуюся при жизни колдовством, просто закопают в общем ряду? Положат в сосновый ящик, прочтут «Отче наш», бросят горсть земли и всё, поминай как звали? Нет! Смерть колдуньи — это мучительный и страшный процесс. Это битва с тем, кто сидит в ней и не хочет уходить. И если вы хоть раз слышали, как бабка в агонии хрипит трое суток и не может отдать душу, значит, пора что-то делать. Буквально рубить окно. Брать топор и лезть на крышу. Потому что то, что лежит на кровати и скребёт ногтями стену, жутко завывая, уже не человек...

Нина Васильевна поставила сумку на асфальт, чтобы перехватить поудобнее, и в этот момент на лавочке замолчали. Все трое. — Что? — спросила она. — Джинсы, — сказала Зинаида Петровна. — Вам семьдесят два года. — И что, они мне жмут? — Так они же в облипку! — Они называются скинни, — Нина Васильевна подняла сумку. — И они удобные. Ничего нигде не задирается и не сползает. А брюки на резинке я надевать не готова, в них я похожа на диванный чехол. Люба с пятого этажа фыркнула. Валентина промолчала, но промолчала выразительно...

"Почему опять я?" - Олаф швырнул бутылку в стену. Дорогой земной виски оказался упакован не в древнее стекло, а во что-то небьющееся. Бутылка пролетела обратно мимо Олафа, разбрызгивая по каюте желтоватые капли, и впечаталась в макет парусника. Парусник был вполне бьющимся, поскольку Олаф собирал его сам, как положено, из дерева. Обломки разлетелись вокруг. Олафу было всё равно. Такой ответ от мироздания вполне годился. Ладно, пить всё равно нельзя. Пора собираться на церемонию награждения. Капитан корабля должен выглядеть безупречно...