2 То, что с новым папой шутки плохи, Лёня понял практически сразу. Василий Петрович вошёл в дом, повесил на крючок тулуп и потёр замёрзшие руки. Его и без того широкие ноздри раздувались, как после скачек. — Лёнька, почему печь не топлена? Леонид, который за это время досыта умаялся нянькаться с младенцем, напрягся и вышел из спальни. Под взглядом отца он совсем сжался. Представший перед ним мужчина, хоть и был одет по крестьянски и бедно, в подвязанных растрёпанной бечёвкой штанах, всё равно внушал уважение, так как был бородат, цепок взглядом и явно силён...