— С меня довольно этого цирка! Хочешь тишины — сам носи тарелки и сам улыбайся своей родне! — слова вылетели из меня, как скальпель из руки, когда уже поздно притворяться, что «всё нормально». Олег даже не сразу оторвал взгляд от телевизора. Там кто-то бодро спорил про политику, и этот бодрый спор почему-то звучал куда уважительнее, чем мой разговор с мужем. — И что дальше? — Олег повернул голову, и голос у него оказался громче, чем экран. — Будешь сидеть, как хозяйка жизни, и ждать, пока я тебе еду принесу? Я стояла в прихожей, не успев снять туфли...

Звук ключа в замке отозвался у Веры холодком в груди. Последние полгода она жила так, словно находилась в тылу врага, хотя внешне старалась держать лицо. Просторная сталинская трёшка с высокими потолками, где прошло её детство, перестала быть уютным гнездом. Теперь это была территория холодной войны. — Вера, ты? — голос Олега донёсся из кухни. В нём слышалась та самая смесь требовательности и фальшивого участия, от которой у неё теперь сводило скулы. — Зайди, разговор есть. Вера медленно сняла пальто, аккуратно поставила ботинки...