Ольга остановилась у кухонной двери с мокрой тряпкой в руке и сначала не поняла, почему ей стало так неприятно. На плите шипела сковородка, в раковине лежали две детские тарелки с засохшей кашей, из комнаты доносилось пыхтение игрушечного поезда. Голос Игоря был тихий, почти виноватый, как будто он звонил не матери, а врачу и спрашивал, можно ли ему жить дальше. Ольга собиралась всего лишь протереть пол возле стола, где сын уронил йогурт, но слова из кухни пригвоздили ее к косяку. – Мам, ну она уже настроилась...