Отец грел руки о кружку и не пил. Чай остывал. Он это чувствовал ладонями — как тепло уходит сквозь фаянс, будто кто-то медленно закрывает дверь в тёплую комнату. — Пап. Он не поднял глаз. — Пап, я спрашиваю: где деньги? Аркадий Львович поставил кружку. Точно на кольцо от старой заварки, отпечатавшееся на клеёнке ещё в прошлом году. Он всегда ставил её туда. Мелочь, но своя. — Какие деньги, Дим. — С продажи гаража. Триста сорок тысяч. Ты сказал, что положил на книжку. Я вчера был в банке. Там девятнадцать тысяч, папа...