— Только не наступай на этот корень, там память болит, — негромко произнес мой сосед Степан Алексеевич, и от неожиданности я буквально приросла к месту. — Простите, Степан Алексеевич? — переспросила я, покрепче перехватывая ручку тяжелого пакета с продуктами. — Что значит — память болит? Это же просто дерево. Он не ответил. Его бледное, испещренное глубокими морщинами лицо казалось каменной маской. Он смотрел не на меня, а куда-то вниз, в самую глубину переплетения корней, словно видел сквозь землю нечто такое, от чего у него перехватывало дыхание...