Расскажи что-нибудь хорошее.  Расскажи, и мне станет легче.  Я пойму, что живут, из прошлого  Не неся груз на сердце. Певче,   Голосишь ты себе под нос,  Тем бодришь, как горячий кофе.  Всё вокруг заполняешь насквозь,  Но легко умещаешься в штофе.   Расскажи о себе хорошее.  Обо мне лишь, прошу, не спрашивай,  Пока я прорастаю картошиной,  Пока кисну я простоквашею.   Напророчь мне побыть вихрастым,  Босоногим ступать в лето.  Я пойму, что я — головастик.  Жабья песня моя не спета.   Мне тебя никогда не наслушаться.  Но расстанемся, не целуясь,  И я ждать, что молчанье нарушится,  Вновь продолжу, запрятавшись всуе...

Утро началось с тяжёлого, необъяснимого ощущения под сердцем. Будто где-то глубоко, под самыми рёбрами, поселилась тревога, не имеющая ни лица, ни имени. Она не причиняла боли, не мешала дышать, но медленно, настойчиво сжимала грудь, словно предупреждала о чём-то, что уже приближалось. Такие чувства невозможно объяснить словами. Их нельзя увидеть, не получится прогнать усилием воли. Они просто возникают однажды и остаются рядом. За завтраком пальцы едва заметно дрожали, когда я наливала Аришке молоко в её любимую кружку с нарисованным зайцем...