Марина Соколова из Ярославля привыкла, что пёс встречает её первым. Графа они взяли из приюта три года назад — метиса без определённой породы, с настороженным взглядом и рёбрами, которые в первые недели можно было сосчитать, не прикасаясь. Волонтёр предупредила: собака напугана, доверия придётся ждать месяцами. Марина тогда просто кивнула, взяла поводок и повезла его домой, толком не зная, что делать с животным, которое вздрагивает от любого резкого звука. Первые недели Граф спал под столом, отказывался есть при людях, боялся выходить на середину комнаты...

— Ты хоть понимаешь, что твоя жизнь это болото? — Сергей стоял в дверном проёме кухни, нервно постукивая ключом от машины по ладони. Звук был резкий, металлический, как маленький колокол тревоги. — Я прихожу домой, а ты сидишь с книжкой. Каждый вечер. Десять лет подряд. Анна медленно закрыла книгу, заложив страницу старым трамвайным билетом. На обложке была нарисована гора в тумане, и ей вдруг показалось, что эта гора сейчас рухнет прямо на неё. — Я не понимаю, что тебя не устраивает, — сказала она тихо...

— Пятьдесят — это же ещё не старость, правда? — спросила Людмила у зеркала. Зеркало, зараза, промолчало. Стояло себе в спальне, отражало женщину в халате и с полотенцем на голове и никаких утешений не выдавало. Людмила повернулась боком, втянула живот, потом выдохнула и решила, что втягивать — это самообман, а она женщина честная. — Ну и ладно, — сказала она вслух. — Зато шея хорошая. Шея действительно была хорошая. И волосы свои, густые, только у корней предательски светились серебром, но до парикмахерской оставалось три дня, переживём...