— Я здесь единственный добытчик, уяснила? Я вас содержу, я вас кормлю. И я в своём доме хочу отдыхать, а не спотыкаться каждый вечер о твою мамашу! Или её ноги здесь больше не будет, или я перекрываю финансирование. И живите на свои декретные копейки, как хотите! Слова вылетали из его рта с агрессивным, влажным придыханием. Лицо Никиты густо раскраснелось. На шее угрожающе вздулась толстая вена, пульсирующая в такт его крику. Он стоял посреди просторной, залитой мягким вечерним светом гостиной и искренне, до самой глубины своей мелкой души верил в собственное величие...