— Тётя Надя, пустите пожить. Дома больше не могу, сил нет. Антонина стояла на пороге чужого дома, прижав к груди старую дорожную сумку, и смотрела в пол. Голос у неё дрожал, как осиновый лист на ветру. За её спиной серело хмурое сентябрьское утро, и от калитки тянуло холодом и мокрой ботвой. Надежда Петровна вытерла руки о фартук и всмотрелась в гостью. Дочку своей давней подруги Раисы она помнила вот такой — пигалицей с косичками, которая бегала по двору за курами. А теперь перед ней стояла взрослая девушка, бледная, с тёмными кругами под глазами...