Эх и красотища на улице! Настоящая зима пришла, морозная, солнечная, сияющая. Развеялся, наконец, кромешный мрак, а вместе с ним и тягостное уныние исчезло. Солнечный свет лучше всяких антидепрессантов действует. Вот только снежка маловато, на лыжах не покатаешься. Второй год природа мои планы рушит. Кроме того, за озимые лук и чеснок боязно. Хоть они и укрыты еловым лапником, но как перенесут минус восемнадцать, кто знает. Ладно, не впервой, надо смотреть оптимистичней. А вот домашнему огороду мороз нипочём, растения естественному свету и любовному уходу радуются...

Похоронка пришла в Заречное тихо, не грому подобно, а как тифозный озноб — исподволь и наверняка. Тамара не плакала, стоя у калитки с серым казённым листком в окоченевших пальцах. Она просто забыла, как дышать. Из дома нёсся плач сына — маленького Вани, названного в честь отца, который пал смертью храбрых под Ржевом. Точнее, в феврале. Значит, когда она, стиснув зубы, рожала его в стужу, мужа её уже не было в живых. И теперь вся её жизнь, прошлая и будущая, умещалась на этом листке бумаги, который весил тяжелее всех брёвен, что она таскала на лесозаготовках...