Кто такие правые и левые, и за кем из них правда
– А это кто с тобой на фото? – спросила, узнав собственного мужа.
Мария Николаевна тихонько шла по скользкому тротуару, стараясь ступать аккуратно, почти боком, чтобы не поскользнуться. Мороз стоял трескучий, настоящий, злой. Такой, про который говорят: «в такую погоду и собаку на улицу не выгонишь». Город словно вымер — редкие прохожие спешили, уткнувшись в шарфы, воротники, капюшоны, и старались не задерживаться на улице ни на секунду дольше необходимого. Мария Николаевна невольно подумала: вот упадёшь сейчас — и не факт, что кто-то заметит. Она отогнала от себя эту мысль, но неприятный холодок всё равно пробежал по спине...
Военврач нахмурился, не понимая, что хочет услышать начальник госпиталя. – Как это кто мне дал право? Я же врач, а там солдат тяжелораненый
Битва за жизнь бойца на операционном столе продолжалась почти три часа. И вот, когда военврачи извлекли все три пули, залатали повреждения и были готовы зашивать, внезапно парень дал остановку. Сердце не выдержало. Соболев стал делать непрямой массаж и назначать препараты для стимуляции активности главной мышцы, а Жигунов использовать дефибриллятор. Так прошло десять минут, пятнадцать, пока не стало понятно: пациент скончался, не приходя в сознание. Соболев объявил время смерти. Все отошли от тела, над которым столько старались, а получилось, что совершенно напрасно...