В солнечный день на площади портового города Халог произошла малоприятная сцена, из-за которой многие бросили свои дела, окружая инициаторов еще только разрастающейся ссоры плотным людским кольцом. Среди любознательных зевак зачесался никому неизвестный, безумно уставший одинокий путник. Ни с кем не взаимодействуя, прикрывая лицо капюшоном, он с трудом, еле шевеля грязными сапогами, нашел себе идеальное место обзора. Три огромных шкафа в кожаных доспехах, имевшие на лице рубцы и глубокие шрамы, которые...

— Юля, не делай из клубней трагедию шекспировского масштаба, — ровным, как гладильная доска, голосом произнес Витя, вытирая замасленные ладони о ветошь. — Маме нужнее, у нее балкон сухой и темный. А у нас что? У нас вечно теплотрасса под полом шпарит, через месяц все в ботву пойдет. Юля стояла посреди кладовки, где еще вчера пахло сырой землей, погребом и победой советского человека над природой. Теперь здесь стояла звенящая, как хрусталь в серванте, пустота. Ни одного мешка. Ни сетки «синеглазки»...