Два дня без Семена превратились в вечность. Устинья каждые полчаса выходила к калитке, всматриваясь в пустую санную колею, и ловила себя на мысли, которую боялась назвать. Бумаги на дом лежали в комоде, но теперь ей было не до них. Где-то в районе решалась его судьба — и её собственная. А ещё Анна Матвеевна наконец рассказала про Лидию Васильевну, ту самую девушку, чей портрет Семен рисовал углём на стенах. Угнанная в Германию, пропавшая без вести, но всё ещё живущая где-то в осколках его разбитой памяти...

Николай работал в кузне с шестнадцати лет. Не потому что не было выбора — был. Отец предлагал помочь с техникумом, мать хотела видеть его бухгалтером. Но Колька с детства любил металл. Из его рук выходили подковы, петли для ворот, кованые решётки и перила, которые заказывали дачники и местные предприниматели. В двадцать пять он уже держал собственную мастерскую на краю посёлка — обрастал клиентами через сарафанное радио. Соседи говорили: «Золотые руки у Николая». Матери сватали ему дочерей. Он вежливо уходил от разговора...