Давно отказалась от других рецептов сацебели: делюсь, потому что ну, очень вкусно (не меняйте ничего в рецепте и вам точно понравится)
Четыре месяца я терпела мать Андрея, пока случайно не заглянула в ее блокнот на кухонном столе
– Это твоя квартира, а не моей матери. Скажи ей сама. Андрей стоял на пороге кухни, руки у него были в карманах, как и всегда, когда он говорил что-то правильное, но делать не собирался. Я набрала воздуха, повернулась к плите, а там уже стояла Таисия Валерьевна. В моем фартуке она переставляла тарелки на верхнюю полку, куда я не дотягиваюсь без табуретки. Я промолчала. Как всегда. Мы жили в Бологое, в двушке, за которую отдавали банку двадцать восемь тысяч каждый месяц. Пятый год. К концу месяца считали мелочь на хлеб, и это не фигура речи, я реально пересчитывала монеты на кухонном столе...
— Убери от меня свои кулаки! Я ухожу к Артему, потому что он мужчина, а не маменькин прихвостень! Он уже ждет меня внизу! Я устала, что твоя
— Марина, ты вообще смотришь, что покупаешь моему сыну? Я ясно просила приобрести темно-синие носки из мерсеризованного хлопка для его нового делового костюма. А это что за дешевая, рыхлая синтетика угольного цвета? У Олега от подобного ширпотреба моментально нарушается теплообмен, стопы преют. И воротнички на офисных рубашках снова заглажены криво, плотная ткань пошла некрасивыми волнами. Ты специально портишь дорогие вещи или у тебя просто напрочь отсутствует элементарный навык ведения быта? Галина...