Серафима Ильинична сидела на кухне и смотрела в окно. За стеклом, в серой пелене питерского дождя, уныло мокли тополя, а на столе перед ней лежала бумага, от которой веяло холодом похлеще, чем от ноябрьского ветра. Это была выписка из банка. Цифры в графе «задолженность» смотрели на Серафиму нагло, вызывающе, будто спрашивали: «Ну что, мать, погуляли?». Погуляли, да. На полмиллиона погуляли. Плюс проценты, которые капали с такой скоростью, словно где-то прорвало финансовую трубу, и теперь весь бюджет Серафимы Ильиничны утекал в бездонную канализацию банковской системы...