Мы начинаем с утверждения, способного показаться кощунственным для всякого, кто привык мыслить зло в категориях грубой силы: подлинный ужас не имеет ничего общего с уничтожением. Убийство — это архаика, это жест почти милосердный в своей окончательности. Но представьте себе насилие, которое не убивает, а сохраняет, которое не разрушает форму, а паразитирует на ней, изымая ее из живого потока бытия и помещая в стерильную вечность обладания. Представьте себе злодея, вооруженного не скальпелем, а таксономической...