Света замерла, пальцы вцепились в воротник пальто так, что побелели костяшки. Она не обернулась — боялась, что если посмотрит на Маргариту Петровну, то голос сорвётся, а в глазах блеснут непрошеные слёзы. Но Владимир обернулся, и этого было достаточно: на его лице мелькнуло то самое виноватое выражение, которое Света научилась замечать ещё в первые месяцы их знакомства — лёгкий прищур, чуть опущенные уголки губ, будто он сам не знал, как теперь всё это исправить. — Мам, ну что ты, — сказал он, стараясь говорить спокойно, но в голосе всё равно проскочила дрожь...