— Пошла вон, — глухо, не поднимая глаз от неструганой столешницы, бросил Иван. — Слышишь меня? Оглохла на старости лет? На мороз ступай. Там тебе самое место. — Ваня, да опомнись ты, голубчик... На дворе же темно, метель воет, тридцать градусов с гаком! — Марфа стояла у старой чугунной плиты, прижимая к груди полотенце в полинявших васильках. Пальцы мелко дрожали, сбиваясь с привычного ритма. — Куда же я пойду на ночь глядя? В одних шерстяных носках? Давай чайку попьем с мятой, а? Я и шанежки горячие из печи вынула, твои любимые, с творогом...