Когда погиб отец мне было 18 лет. На фоне осознания всего ужаса произошедшего, надо было выстоять и в голове у того молодого парня срабатывал некий предохранитель, который не давал погружаться в эмоции, из которых чувствовал, что не выбраться. Психика работала следующим образом: мозгом я принимал гибель отца, но душой его гибель не принял. Он для меня был жив, я как о живом о нём думал вопреки душераздирающей трагической, траурной атмосфере, которая была вокруг: в людях, в самом воздухе. И, приходя к отцу на могилу, говоря о нём, и по сей день, спустя почти 24 года, воспринимаю его живым и моя...