Мой муж всю ночь притворялся, что спит. Дышал он неправильно. Когда Витя спит, у него дыхание длинное, с посвистом на выдохе. А тут короткое и тихое, будто человек лежит и прислушивается. Тридцать четыре года я сплю с ним рядом, такие вещи я слышу лучше будильника. Часа три я так и пролежала, глядя на потолок, по которому от дворового фонаря всю жизнь идёт одна и та же светлая полоса. В этой комнате мы прожили целую жизнь. И вот лежат в ней два человека, оба не спят, оба всё знают и оба молчат. В четыре я встала и ушла на кухню...

— Опять она гремит. Полшестого утра. Это сказала Кристина, за стенкой, вполголоса, думая, что я не слышу. А я слышала. К старости у меня слух только обострился. Будто природа так распорядилась: глаза пускай сдают, а уши лови всё, что про тебя говорят шёпотом. Я стояла на тёмной кухне и месила тесто. Свет не включала, чтобы не будить дом. За окном чернота, жёлтый фонарь во дворе, иней на капотах машин. Полшестого. Я в это время на ногах сорок лет, с тех пор как пошла в столовую при заводе. И тело само поднимает в пять...