Знаешь, есть особый вид тишины в долгом браке. Это когда единственный звук на кухне издает мерзко жужжащий виброрежим. Твой законный супруг присутствует в комнате исключительно в виде голограммы с функцией поглощения домашних котлет. Я стояла у плиты с деревянной лопаткой. Раскаленное масло громко шипело на чугунной сковороде. Запах жареного лука плотно заполнял пространство тесной кухни. Дмитрий сидел за столом, его лицо освещалось мертвенно-синим светом экрана. Ментально муж находился далеко от нашей квартиры...

– Оксан, ты чашку возьми и к окну садись. За столом тесно. Валентина Егоровна сказала это не оборачиваясь. Она резала пирог с капустой на ровные квадраты и считала их вслух, чтобы всем досталось поровну. За столом сидели одиннадцать человек. Двенадцатая табуретка стояла у батареи под подоконником, и я села на неё с чашкой на коленях, как в очереди к терапевту. Собрались из-за дома. Из-за того самого дома в Ольховце, куда я езжу девятый год подряд и о котором в этой семье вспоминают только тогда, когда заходит речь про деньги...