Я прижалась лбом к холодной обивке двери и закрыла глаза. Полтретьего дня. За окном — обычный будний день: солнце стояло высоко, во дворе мальчишки гоняли мяч, где‑то этажом выше тихо играло радио. Всё как всегда. И именно в эту убаюкивающую обыденность я вписала поступок, который ещё пять лет назад показался бы мне немыслимым: я закрыла дверь на замок и твёрдо решила её не открывать. За дверью уже слышались знакомые шаги. Тяжёлые, шаркающие — так ходил Борис Ильич. А поверх них — дробные, быстрые — так спешила Раиса Фёдоровна...

Сразу главное, мужики: я шофёр. Сорок первый год за баранкой, из них тридцать - по одним и тем же районным дорогам. Молоковоз, хлебовозка, потом бортовой - я эти трассы знаю так, как вы свою квартиру в темноте не знаете. Каждую яму, каждый просевший мостик, каждый знак, который лет двадцать как выцвел до белого. И я вам ответственно заявляю: самое страшное на дороге - это не гололёд. Не туман. Не пьяный навстречу. Самое страшное - это жара. Самый зной, июль, за сорок, когда асфальт впереди плывёт и над ним дрожит воздух...