Игорь Васильевич неторопливо поставил пустую жестянку на край печного настила. Поправил портупею на ушибленном колене. И первым нарушил затянувшееся безмолвие горницы. Его голос, избавившийся от прежней дорожной хрипоты, теперь звучал ровно, без криков и напускной злости. И он полностью соответствовал этой глухой ночной тишине внутри сруба. Лесничий тихо, делая паузы, заговорил о приисковом золоте, о казенных рудниках увала. Потом постепенно свел разговор к тому, как четыре года назад, сразу после тяжелой травмы Лешки на лесопилке, покатился под откос весь уклад семьи Горов...