Когда Галина Викторовна впервые увидела меня верхом на Боливаре, она долго молчала, стоя возле белого кованого забора и прикрывая глаза от слишком яркого утреннего солнца, а потом сняла дорогие солнцезащитные очки, протёрла их тонкой салфеткой и посмотрела сначала на меня, потом на своего сына, будто Павел каким-то образом был ответственен за происходящее и теперь должен был дать ей внятное объяснение. Боливар в это время совершенно спокойно переступал с ноги на ногу, лениво отгоняя хвостом назойливых...