В июне, когда Лера, обливаясь потом в тесной примерочной свадебного салона на Кузнецком, вдруг поймала в зеркале свое отражение она не узнала себя. Из зеркала на нее смотрела худая шатенка с огромными, как блюдца, глазами, в которых плескался не восторг, а загнанная вглубь паника. Платье было тяжелым, с жестким корсетом, который впивался в ребра, и многослойной юбкой, шуршащей при каждом движении, словно потревоженная змея. – Ну что, Лерусь, берем? – мама всплеснула руками. – Красавица! Павлик ахнет...

За двенадцать лет брака мой муж ни разу не заплатил за вид. Виталий считал это налогом на романтику: смотровые площадки, катки под гирляндами и рестораны со свечами придуманы для людей с переизбытком денег и дефицитом здравого смысла. Я соглашалась и жила. Пока в феврале не постирала его куртку. Совет, дорогой мой: хотите узнать человека, не взламывайте переписку. Стирайте куртку. Переписку люди удаляют, а карманы у носителей идеальной репутации всегда под замком. Мы с Виталием из одной породы: он в закупках, я сметчик в проектном бюро...