"Подумаешь, заберут холодильник! Не барыня, обойдешься", — отмахнулся муж — Отойдите в сторону, гражданка, — пристав водил стержнем шариковой ручки по металлической заводской табличке. — Номер агрегата закрываете. Алевтина стояла у подоконника, прислонившись бедром к холодной чугунной батарее. После суточного дежурства на районной котельной в висках ещё шумело от монотонного гула сетевых насосов, но теперь остатки дремоты выбило напрочь. — Какой ещё номер? Это мой морозильный ларь, личный! — Был личный, стал арестованный, — парень в форменной куртке даже головы не повернул...

Автобус выдохнул пыль и уехал. Зоя осталась одна посреди чужого села — с письмом мёртвого отца и надеждой найти сестру, которая её ненавидит. «Наследство пришла делить? Иди отсюда», — скажет ей Аграфена. Но Зоя не уедет. Она ещё не знает, что за этой дверью — не только старая обида, но и правда, которая перевернёт всё. Автобус, дребезжащий, как старое ведро, остановился посреди дороги и выдохнул облако пыли. Зоя вышла, прижимая к груди потертую сумку, и огляделась. Яблоневка лежала перед ней — три десятка почерневших от времени изб, разбросанных по косогору, как рассыпанные зубы...