— Почему ты мне соврала? Ольга не обернулась. Руки по локоть в мыльной пене, тарелка выскальзывает, а сердце вдруг стукнуло так, будто ей снова тридцать четыре и она стоит посреди пустой кухни с распечаткой из банка. Пять лет он не переступал порог её квартиры. Пять лет они разговаривали только через дочь, короткими сообщениями про секцию, про сапоги, про то, кто в этот раз повезёт Варю к бабушке. А теперь он стоял у неё за спиной и спрашивал таким голосом, каким люди спрашивают только раз в жизни...