В январе за Курган взялись сибирские метели — свирепо, внатяг, выдувая тепло из панельных пятиэтажек. Римма Васильевна пришла на открытую платформу в шесть утра, а пригородный пазик номер семнадцать не выполз из гаража вовсе: перемерз топливопровод. За сорок пять минут на стылом ветру Римма успела околеть настолько, что перестала ощущать себя крановщицей формовочного цеха и превратилась в монолитный кусок шлакоблока. Смену на комбинате задержали из-за нее впервые за одиннадцать лет. В каптерке Римма не сумела расшнуровать рабочие ботинки: негнущиеся пальцы напоминали сухие деревяшки...