С этим человеком страна смеялась на автомате. Стоило ему выйти на сцену — и зал уже был готов: сейчас будет гримаса, перекошенный рот, глаза, живущие собственной жизнью, и та самая интонация, от которой зритель сдаётся без боя. Юрий Гальцев стал привычкой. Телевизионной, семейной, почти домашней. Его включали фоном, под него ели ужин, под него росли дети. Он не требовал внимания — он его получал. При этом Гальцев никогда не выглядел «звездой» в привычном смысле. Без глянцевого лоска, без холодной дистанции, без образа небожителя...