Внук спросил меня об этом в самый обыкновенный четверг, когда ничего, казалось бы, не должно было переходить в важное. На плите тихо булькал суп с перловкой, на подоконнике сохли две чашки после чая, а за окном лето стояло таким ровным, будто его кто-то заранее погладил утюгом. Мне шестьдесят восемь, и я давно знаю: большие разговоры редко приходят под звон фанфар. Чаще они заходят в дом вместе с мальчиком в помятых кроссовках, который делает вид, что просто пришел за пирожками. Семену было тринадцать...