К концу Второй мировой у Сталина были все возможности, чтобы стереть Финляндию с карты. Вместо этого он предпочёл видеть её независимой, но послушной. Это был не жест доброй воли — скорее холодный расчёт человека, который дважды обжёгся на финском молоке...