Над прудом в подмосковной Икше стоял тихий вечер начала девяностых, и немолодая женщина в стареньком плаще ловко закидывала удочку. Невдалеке, на дощатой лавке, кутаясь в плед, сидел грузный старик и неотрывно следил за поплавком. Стоило поплавку дрогнуть, как глаза старика загорались мальчишеским азартом, а губы беззвучно шевелились. Сказать он уже ничего не мог: опухоль в горле отняла у него голос. Рыбачить сам он тоже больше не мог, и потому удила за двоих его жена Лидия, а он лишь смотрел да радовался каждой её поклёвке...