Марина помнила тот вечер до мельчайших деталей. Запах пригоревшего лука, треснувшая плитка под ногами, голос свекрови, который резал воздух, как нож по стеклу. Нина Васильевна стояла в дверном проёме кухни и смотрела на невестку сверху вниз. Хотя роста в ней было метр пятьдесят шесть, не больше. Но она умела так вытянуть шею и так приподнять подбородок, что казалась выше всех в комнате. - Без нас ты ничто. Ноль без палочки. Слова упали на кафельный пол и разбились, как фарфоровая чашка. Марина стояла у плиты с лопаткой в руке и молчала...

– Она без меня ноль без палочки, ваша честь. Была и осталась. Станислав сказал это громко, чтобы услышал весь зал. Откинулся на стуле, постучал пальцами по краю стола и посмотрел на меня так, будто раздавил букашку. Его адвокат поморщился и что-то зашептал ему на ухо, но Станислав только отмахнулся. Я сидела через проход. Поправила манжету рукава и промолчала. Судья, женщина лет пятидесяти в очках на цепочке, не подняла головы. Она листала папку. Мою папку. Ту, что мой юрист принёс за час до заседания, и я не знала, что именно там внутри и в каком порядке она сложила эти листы...