– Уходи. Слышишь? Уходи отсюда, не было тебя, не может тебя быть! Андрей сказал это шёпотом, потому что стены у деревенских домов тонкие, а сон у жены чуткий. Он стоял на крыльце в старой отцовской телогрейке, накинутой поверх майки, с потухшей сигаретой в пальцах, и смотрел на калитку. А за калиткой, в жидком свете луны, сидела собака. Просто сидела. Не лаяла, не скулила, не рвалась к нему. Сидела, чуть склонив голову набок, как сидят те, кто долго шёл и теперь не уверен, что их ждали. В Заовражье так не бывает...