Воскресный обед у родителей мужа. На столе — борщ, пирог с капустой и банка детского шампуня. Странный предмет посреди сервировки. Я сразу поняла: сейчас начнётся. Свекровь, Нина Павловна, отставила чашку с чаем и посмотрела на мою десятимесячную дочь. — Алисочка, какие у тебя смешные волосики, — сказала она. А потом повернулась ко мне: — Оль, когда стричь-то будешь? Или так и оставишь? — Нина Павловна, мы не планируем стричь. Волосы нормальные, мягкие. — Нормальные? — она приподняла бровь. — Она же как одуванчик...

Помню, как в детстве после каждой стрижки бабушка аккуратно собирала все состриженные волосы — мои, мамины, свои — в маленький холщовый мешочек. Я смотрела на неё и не понимала: зачем? Это же просто волосы, они уже не нужны, можно выбросить. Но бабушка качала головой и объясняла коротко: «Нельзя. Они твои, часть тебя. Чужим рукам в руки не давай». Потом она шла к печи и сжигала их. Запах был немного горьковатый, но она всегда говорила: «Вот теперь так». Прошло много лет. Я выросла, уехала из деревни, живу в городе...