— Старая развалина, квартиру освободишь до понедельника, — приказала свекровь. Это случилось вечером в пятницу, шестнадцатого октября. Она стояла посреди прихожей в моём тёплом жилете и держала в руке малярную кисть. Кончик кисти был в белой краске: Раиса Игнатьевна как раз подписывала свои вещи прямо на задних стенках — «Р. И.». На комоде уже красовались две буквы, на платяном шкафу одна успела потечь вниз неровной полосой. Мне было пятьдесят шесть. Неделю назад я потянула поясницу, когда одна пыталась поднять ящик с зимними яблоками...