Четырнадцатое марта, половина седьмого вечера, за окном моросит дождь, стекло в кухне запотело от пара кастрюли с вермишелью. Саше три года и восемь месяцев. Сидит за столом, ест ложкой, вилку игнорирует как всегда. Внезапно кладёт ложку, отодвигает тарелку и говорит тихо: «Мам, мне грустно». Не плачет. Не капризничает. Просто сидит с опущенными плечами и смотрит в пол. Я замираю с половником в руке. В голове автоматически включается режим решения проблем: «Что случилось? Кто обидел? Хочешь мультик? Может, печенье?» Рот уже открывается, чтобы выдать стандартный набор утешений...